Глава 1.

Сагара сидел в вертолёте, возвращающемся на «де Данаан». В грузовом отсеке находился Леватейн. Рядом с Соске сидели Лемон и капитан Тестаросса. Оба выглядели неважно, но это и не было удивительно, после всего, что произошло за сегодняшний день, гораздо важнее было то, что они всё ещё живы.
«Курц… Чёрт побери, ты ушёл слишком рано! Хоть ты часто вёл себя как абсолютный идиот, но именно сейчас нам всем не хватает твоей пустой бравады и несерьёзного отношения к миру. Я почти ощущаю чувства Лемона и Терезы. Лемон погружен в апатию и безразличие ко всему, а Тесса – она в отчаянии. Это страшно. Даже для меня. Подобное её состояние практически гибельно для нас. Если капитан допустит хотя бы одну ошибку в ответственный момент, мы все погибнем. Это недопустимо, но я ничем не могу помочь. Очень хочу, но не могу, не умею…» – Соске почувствовал на своей руке изящную ладошку Тессы.
Она спала под действием снотворного, которое она выпила на последней остановке. Во сне девушка неосознанно искала поддержки и нашла её у него. Люди с добрым сердцем часто винят себя во всех неудачах, вне зависимости от степени своей вины. Чем большая ответственность на этом человеке, тем сильнее он страдает от чувства вины.
Парень, поколебавшись, осторожно взял её ладонь в свою. «Почти год я пытался жить как обычный школьник, пытался стать частью их общества. Но в результате я сумел лишь замаскироваться под обычного человека. Я до сих пор не понимаю мотивацию их поступков и большую часть их чувств. Но сейчас я задумываюсь: а надо ли теперь пытаться понимать эти нюансы? Я уже вряд ли вернусь к тому, что было раньше. Да и Чидори уже не та. Чёрт, даже если это и была иллюзия, то она была слишком реальная! Да и не забывается такое, – Сагара, наблюдавший за стремительно проносящимся пейзажем, в тихой злобе скрипнул зубами. – Почему?.. Почему?! Стоило мне только-только разобраться со своими чувствами – их, не глядя, втаптывают в пыль, как какой-то мусор! Черт!»
Сагара злился. То, что сделала Канаме, не укладывалось ни в какие рамки, понятные ему. Это было как беспричинное предательство боевого товарища, прикрывавшего твою спину. Она ушла. Сама. В Амальгам, к Леонарду. И самое неприятное: она почти не колебалась, нажимая на спусковой крючок. На душе было более чем погано.
«Ради чего я сражаюсь? Каков смысл моей борьбы? Только чтобы сохранить мир в мире? – Нет. По большому счёту мне плевать на мир и на чьей стороне воевать. Значит, я живу только ради этого? Очень похоже на то… Но почему тогда я в «Мифриле»? Может всё-таки есть хоть что-то, что держит меня здесь? – тяжело вздохнув, Соске окинул взглядом пассажирский отсек, немного задержавшись на Лемоне и остановившись на Тессе. – Тесса… Ты говорила, что я, возможно, избранный Богом «спаситель», но скажи, как тот, кто умеет лишь воевать и подчиняться приказам командования, может быть «спасителем»? Я умею только убивать, и, если под спасением ты понимала акт эвтаназии, я должен тебя разочаровать: я не убиваю из милосердия. Я просто не представляю себе, как такое вообще возможно. Кроме того, у меня больше недостатков, чем у других. Как я могу оказаться «спасителем»?»
Остановившись на этих мыслях, парень разрешил своему организму отдохнуть. Хоть Соске и работал в привычном для себя режиме, для тела это была работа на износ. Он очень уставал и большую часть времени держался на одной силе воли. Но сегодняшний день не просто выпил его силы, он почти уничтожил его в моральном плане. Сагара рассчитывал на забытье, которое восстановило бы его силы, однако Судьба, похоже, решила доконать его за сегодня. Вместо того, чтобы привычно провалиться в глубокий сон, Соске видел далеко не радужные видения. Память услужливо подкидывала все воспоминания, которые он пытался выжечь из своей памяти: Афганистан, Ливан, Камбоджа, Ирак, опять Афганистан, Гонконг, Токио, Намшак, Мексика и, наконец, Янск… Он видел всё, все места, где воевал и где убивали его товарищей. Это было похоже на персональный ад, а голос Гаурона всё повторял: «Слабак! Каково быть со слабаками?» Потом на смену пришла изрытая взрывами и полностью прожженная до самой земли Мерида. Раскуроченные прямыми попаданиями БР-ы: «Чодары», «Эригоры», М-9 – смерть не делила на своих и чужих. В коридорах базы были трупы, много трупов. Бойцы «Мифрила» и «Амальгама» были одинаково мертвы. Далее – вглубь комплекса, там стоит что-то очень напоминающее «коммуникатор» Варова. Там были четверо: Чидори, Леонард, Теса и он сам. Тяжело раненый, нашпигованный пулями и осколками, это несомненно был он – сержант Сагара. Странно было видеть себя со стороны и своими глазами одновременно. Чидори была такой же, как и сегодня в Янске: холодная, безэмоциональная, безразличная– другая. В её руке был «Хеклер-Кох» USP. Нисколько не колеблясь, она выстрелила в Тессу. Рана смертельной не была, но болевой шок и последующая потеря крови станут летальными. Соске от полученных ран и потрясения не успел даже дёрнуться, как в его сторону уже был направлен пистолет.
– У тебя был выбор, Сагара, и ты сделал неправильный, – говорит Канаме и нажимает на курок.
Соске резко открыл глаза. К его удивлению, сердце стучало ровно, будто он и не видел ничего. Окинув взглядом отсек, он увидел, что Лемон всё ещё спит, но капитан уже очнулась.
«Я не смогла исполнить задуманное. Я не уничтожила ни ТАРОС, ни Софию. Из-за моей медлительности София смогла захватить разум Чидори, а потом чуть не убила Соске и Лемона. Затем нас окружили и опять едва не убили, и из-за этого Курц погиб», – Тесса пребывала в крайне унылом расположении духа.
Провал миссии давил на неё многотонным грузом, а смерть одного из боевых товарищей только усиливала чувство вины: «Почему везде, где я нахожусь, всегда всё происходит наперекосяк?! Как будто кара небесная!» Тереза задумалась, может это действительно так? Но тогда чем она это заслужила? Внезапно на ум пришла та самая древнекитайская пословица, которую она сама сказала Сагаре: «Когда Бог захочет возложить на тебя важную миссию, он нанесёт тебе ментальный удар, заставит страдать твое тело и вынудит голодать». Так может и с ней будет нечто подобное?
Вспомнив биографию сержанта, капитан постаралась отогнать эти мысли. Сагара терял боевых товарищей и друзей всё время, пока воевал. Для неё же терять подчинённых было невыносимо больно – пусть она не знала их лично, но за каждого она несла ответственность, как их командир. А всё началось с нападения на ключевые центры Мифрила: тогда пропал Калинин, а оказалось, что он переметнулся к Леонарду. «Как же я тебя ненавижу, братец! Хочешь уничтожить всё, что я с таким трудом создавала? Не выйдет! Я этого не допущу. У нас лучший пилот и лучший БР, о которых ты можешь только мечтать», – в Тессе проснулась решимость, как тогда, при захвате Гауроном «де Данаан». Стереть с лица земли Амальгам и Леонарда раз и навсегда! Даже если для этого потребуется истребить все штаб-квартиры Амальгама одну за другой
Случайно Тесса заметила, что держит в своей руке ладонь Соске, а он при этом не спит, хотя и отстранённо смотрит в иллюминатор вертолёта. Мельком увидев его глаза, она испугалась той боли, которая там была скрыта.
– Что с тобой, Сагара-сан? – спросила Тесса.
На какое-то мгновение ему показалось, что в её голосе слышится больше тепла и заботы, чем обычно. Отогнав эти абсурдные мысли, сержант ответил в своей обычной манере:
– Со мной всё в порядке, мэм, – эти слова Соске говорил машинально, когда его спрашивали о подобных вещах.
Тереза знала, что он не ответит честно, даже если с ним что-то случилось, но всё же она почему-то надеялась на его откровенность. «Что ж, видимо не судьба мне стать для него ближе. Но как же хочется, чтобы он не держал все переживания в себе! Когда-нибудь это сломает его. Хотя мы и одногодки, он гораздо старше меня, и он прошел через такие испытания, в которых не каждый выживет. Пусть из-за нелёгкого прошлого он не умеет общаться с девушками, пусть он попадает в неприятности из-за своей подозрительности, зато он очень добрый и заботливый, хоть он и проявляет свою заботу не так, как все. Но всё равно, для меня он – самый-самый: красивый, сильный, добрый, умный, преданный…». Тесса улыбнулась бы своим мыслям, если бы на это оставались силы. «Впрочем, если бы не он, был бы мы здесь и были бы мы живы?» - подымала Тереза, украдкой посмотрев на сидящего с отсутствующим лицом Соске.  В его присутствии она чувствовала уверенность в своих силах и защищенность. Сагара излучал надежность, и это чувствовала не только капитан Тестаросса, но и Миллер и, возможно, Канаме. Соске обладал особым благородством военного, который усиливал его внешний вид: будь он в полевой или парадной форме ил же в комбинезоне пилота – он выделялся среди других словно ветеран среди новобранцев. Глядя на него, Тесса невольно вспоминала своего отца: он был таким же непреклонным в своих решениях, сильным духом – примером для боевых товарищей; и таким же добрым и внимательным к семье и близким.
«Ты предлагал мне бросить всё и жить обычной жизнью. Когда я уничтожу «Амальгам», я попытаюсь последовать твоему совету. Но сил оставить прошлое у меня не хватит. А ещё, я хотела бы, чтобы ты был со мной…»
– Соске… – аккуратно начала Тереза, надеясь, что собеседник не будет как обычно официален.
– Да? – односложно ответил Сагара.
«Иногда желания исполняются», – обрадовалась Тесса.
– Скажи, что ты будешь делать, когда мы уничтожим «Амальгам»?
Сержант задумался, он думал об этом, но к одному решению никак не мог прийти.
– Не знаю. Если будет существовать «Мифрил», останусь в нём, не будет – прийдётся постараться найти такую работу, где мои навыки будут полезны, ну или хотя бы не бросались в глаза, – его безразличие к своей дальнейшей судьбе сильно волновало.
– А не ты ли предлагал мне начать обычную жизнь? Или к тебе это не относится?
– Я был бы рад, если это относилось бы ко мне. Да есть проблема: кроме как воевать я ничего не умею.
– Учиться постигать новые навыки никогда не поздно…
– «Привычка свыше нам дана».  Не знаю, кто это сказал, но он был чертовски прав. С тех пор как я покинул Токио, я воскрешал в себе Касима. Касим – это не просто моё старое имя. Это образ жизни, привычки, память, навыки. Война была его целью и сущностью. Возвращаясь к нему, я прочнее связался с ним. Я почти стал им. А сейчас достаточно вспомнить сколько усилий стоило прилагать, чтобы держать его в рамках спокойной жизни. Но и в этом случае проблем было достаточно. Тогда лишь благодаря вмешательствам Мифрила я оставался в школе. Теперь же у вас нет ни возможности, ни необходимости поддерживать то задание. Так что, не думаю, что смогу повторить этот подвиг – влиться в мирное общество.
– Сдаёшься, не вступив в сражение? Не похоже на тебя.
– Я лишь озвучиваю наиболее возможный вариант.
На это Тесса не нашлась чем ответить. Его логика убивала своей «неправильностью», а самое обидное: он был прав. Ему никогда не стать обычным. Он – человек войны, мирное время не для него. До самого прибытия на подлодку и Сагара, и Тереза молчали, и ни один из них не решился отпустить руку другого.

Глава 3

Соске шел в ангар бронероботов к своему Леватейну. У сержанта накопились вопросы к своему напарнику. По дороге ему встретились только механики, поэтому добраться до своего БР-а было легче легкого.
– Доброе утро, сержант, – поприветствовал Ал забравшегося с кокпит Сагару, – Хорошо спали?
– Считай, вообще не спал, – отозвался пилот.
– Ваша мозговая активность говорит об обратном.
– Аномалия…
– Возможно, – согласился тот, – Но я останусь при своем мнении.
– Ал, давно хотел спросить – у твоих боевых возможностей есть предел?
– Разумеется. Однако, что вас заставило думать иначе?
– Наша история совместных сражений, – Соске не удивился вопросу. Ал был его второй и, к его сожалению, недостающей частью, а значит и логика обоих в большинстве своем совпадала. – Каждый раз, когда я считаю, что использую твои возможности на максимум, происходит нечто из ряда вон и тот «максимум» перестает считаться таковым.
– Полагаю, этот вывод был получен, отталкиваясь от событий в Северной Корее, Гонконге и Мексике?
– Да.
– Строго говоря, события в Мексике выпадают из этого ряда, потому что тогда я был уже ARX-8, а не ARX-7. После моего фактического уничтожения в Токио, я переделал свое тело, делая его максимально подходящим для вашего стиля боя, – поправил сержанта Ал.
– Так это ты сделал? И почему не оставил ECCS? Она могла бы серьезно пригодиться, – поинтересовался Соске.
– Скрываться – не ваш стиль. Да и потом – найти эту систему было практически невозможно, так что я, полагаю, должен ощущать чувство радости, оттого, что успешно функционирую.
¬– Хорошо. Но ты не ответил на вопрос, – напомнил сержант.
– Активированный лямбда-драйвер не просто делает волю и желания пилота чем-то реальным. По моим наблюдениям он переносит в реальный мир и совмещает с телом БР-а ментальную проекцию пилота. Так сказать, его самоосознание, – Соске помотал головой, не в силах осмыслить все за раз.
– Это как?
– У каждого человека имеется самоосознание – то как он себя представляет. Именно не фантазией, а как бы взглядом со стороны.
– Понятно.
– Лямбда-привод материализует этот образ самоосознания и проецирует его на бронеробота. Всё, что входит с ним в контакт или находится в его так называемой «зоне личного пространства», подвержено влиянию лямбда-поля. Отсюда и может быть объяснена защита и усиление выстрела лямбда-полем, – Сагара надолго задумался, переваривая информацию. Поняв главную мысль сказанного, он поинтересовался:
– Как же ты дошел до этой теории?
– Я обнаружил отклонения от законов физики при использовании ЛД.
– Сообщим капитану?
– Не вижу смысла. В отчетах я указывал на это, – ответил Ал. Некоторое время они молчали, пока Соске не задал интересующий его вопрос:
– Ал, в чём сила музыки? – столь неожиданный поворот темы поставил собеседника в замешательство, однако через минуту он смог дать ответ.
– В уникальном сочетании звуков и их воздействии на определенные центры головного мозга.
– Покажешь?
– Разумеется… – если бы Ал мог передавать эмоции он бы широко ухмылялся.

Так потянулись долгие будни. Большую часть дня Сагара проводил в ангаре бронероботов, в меру своих сил помогая механикам поддерживать оставшиеся на ходу М-9 в приемлемом состоянии. Правда, делать это, не имея необходимых запчастей, было, по меньшей мере, проблемно. Большую часть свободного времени Соске проводил в компании своего напарника и верного боевого товарища. Тот, в свою очередь, устраивал пилоту мини-лекции социальной адаптации. Так неожиданно возникший интерес к искусству и музыке в частности ни сам сержант, ни Ал не могли объяснить. Однако условно они считали причиной желание не выделяться из гражданского общества. Пока малозаметные, но положительные сдвиги уже были. В один из вечеров состоялся разговор, который потом на многое повлиял в жизни как Соске, так и Ала.
– Сержант.
– Слушаю…
– Я выявил у вас одну странность.
– Какую же?
– Когда вы попадаете под воздействие определенного набора частот в некоем порядке, ваш мозг начинает работать… не так как обычно.
– В смысле?
– Точнее не могу сказать, нужно детальное изучение.
– Что предлагаешь?
– Предлагаю сравнительный анализ тактики вашего боя в обычном и измененном состоянии. Плюс, я подключу некоторые датчики для анализа непосредственно мозговой активности.
– У тебя и такие есть?
– Да, при моем проектировании предполагалось что понадобятся.
– И чего ещё я о тебе не знаю? – пробормотал Сагара.
– Трудно сказать…
– Это был риторический вопрос, – перебил напарника сержант, – Когда планируешь произвести эксперимент?
– Завтра-послезавтра. Мне потребуется ваша помощь. В ангаре не должно быть никого.
– Понимаю, не хочешь предавать это огласке?
– Именно. И самое важное, пожалуй, чтобы Дана не засекла наш… опыт.
– Так… – угрожающе протянул Соске, – Что именно ты задумал?
– Активацию лямбда-поля пока вы находитесь в измененном состоянии, – «в лоб» выдал Ал, – Возможно, это выдаст какие-либо значимые характеристики. А возможно и нет, но что-то говорит моей логической системе, что результат будет неожиданным. Хотя, есть довольно высокая вероятность того, что ничего не произойдет.
– Что будет в результате удачного результата? – поинтересовался пилот.
– Скорее всего, наша боевая ценность, как единицы, возрастет.
Соске задумался. С одной стороны – не хотелось подставляться. С другой – увеличение боеспособности было весьма заманчиво. Прикинув в уме вероятность положительного результата при попытке сокрытия эксперимента, Сагара согласился. «Я уступил Алу. Проблема» несколько удрученно подумал парень, возвращаясь к себе. Перед тем, как уснуть, его посетило нехорошее предчувствие. В ускользающем сознании пронеслось холодное ощущение чего-то, сулящего перемены всего.
Наутро это ощущение не отпускало сержанта, а лишь усиливалось с каждым часом. К полудню он уже был почти на иголках – не только печень, но и всё остальное едва только не кричало о больших проблемах. Когда его вызвала к себе каперанг Тестаросса, то Соске про себя вспоминал все известные ему молитвы и думал о результатах этого вызова, начиная от расстрела на месте и кончая весьма, кхм, непристойными мыслями, от которых предательски начинали гореть щеки. Помянув Ала и самого себя недобрым словом и удивившись его обширностью и витиеватостью, сержант зашел в кабинет, который сейчас исполнял роль зала для брифингов. За столом сидела капитан первого ранга Тестаросса, просматривая бумаги.
– Разрешите? – спросил сержант, стоя в дверях.
– Проходите, – сухо ответила Тесса, не отрываясь от бумаг. Соске прошел внутрь и замер по стойке «вольно». За спиной с тихим шипением закрылась дверь, заставляя его внутренне напрячься. Тереза подняла взгляд на замершего пилота, – Сержант Сагара, вы отправляетесь на Леватейне к островам Диомида. По нашим данным там намечается сделка Амальгама и СССР на поставку вторыми новейших бронероботов третьего поколения, оборудованных лямбда-приводами. Судя по всему – того же типа, что вам встретились в Афганистане. Эта сделка должна быть сорвана любой ценой.
– Дополнительная информация? – спросил почти успокоившийся Соске.
– Загружена в память Ала. Огневого прикрытия не будет – местность не позволяет. – Сагара совсем уже успокоился, просчитывая возможность успешного выполнения задания. Но ощущение неправильности не покидало его. Тогда он в уме прокрутил весь разговор в кабинете. «Он входит, капитан дает ему задание, её голос звучит сухо и безэмоционально… Вот оно! Её голос так звучит лишь когда…» У Соске внутри все похолодело. «Она знает? Скорее всего. Но почему она не рассержена? Разочарована? Похоже на то. Но не рассержена.» Сержант впервые порадовался своему интересу к человеческой психологии. К тому же Ал оказался неплох в донесении заумного смысла этих книг до его ущербного разума. «Просто отлично. Я называю себя ущербным…»  подумал Сагара, подавив странное чувство внутри. Чувство, когда не можешь сердиться на собственную глупость.
– Разрешите идти? – спросил пилот.
– Да. Приступайте к выполнению, – в прежнем эмоциональном ключе ответила Тестаросса. Соске, по-прежнему не сильно понимая её состояние, вышел, и за ним с прежним тихим шипением закрылась дверь. В тишине кабинета послышался тихий всхлип. Тесса боролась со жгучим тугим узлом в груди. Она знала, что шансов выжить у Соске практически не было. Вся эта операция была одной большой ловушкой. Утечка информации из советского источника была умело замаскирована под случайность. Но это не было случайностью. Они хотели, чтобы эта информация попала к ней в руки. Поэтому она и послала туда Соске. Только он имел хоть какие-то шансы на выживание. Но от этого легче не становилось…

Сагара ознакомился с подробностями миссии, будучи уже в пути к месту сделки. Ал согласился с мнением сержанта, что шансы сделать всё чисто и аккуратно и при этом уйти живым не так уж и велики. Но сделать это было реально. За обсуждением тактики действий они провели большую часть времени, пока добирались до места на подводном скутере. Осторожно высунувшись из воды, они просканировали местность. К их удивлению на месте уже была одна из сторон. Красные звезды на боках вертолета не оставляли сомнений в том, кто именно это был. Пользуясь шумом взлетающего грузового вертолета, Соске перебрался под защиту скал, где и окопался. В поле зрения осталось лишь два бронеробота зимней камуфляжной расцветки с красными звездами на корпусах. Внешне они напоминали Чодары, но немного более массивные и со странными устройствами за спинами. Больше всего они походили на два радиатора Эригоров, но больше раза в полтора. Через несколько минут появился третий БР. Он не был похож ни на одного ранее известного Соске бронеробота, кроме…
– Ал, мне кажется, или этот БР сильно смахивает на прежнего тебя?
– Полагаю, я должен испытывать то, что называется удивлением. Возможно ещё раздражение и обида.
– И всё же… Более сглаженные углы и плавные линии корпуса. Он все больше напоминает человека, чем боевую машину. И на тебя немного похож только верхней половиной.
– Меня больше волнует как они получили эту форму. Даже с учетом их знания М-9 это выглядит весьма подозрительно.
Их дальнейший разговор был прерван появлением нескольких вертолетов Амальгама. Чтобы не обнаружить себя раньше времени, они отключили большую часть приборов. Вертолеты приземлились рядом с тремя советскими бронероботами. Псевдо-Арбалет встал на одно колено и выпустил пилота. Из машин вышли два Эригора и встали напротив бронероботов.
Ни Соске, ни Ал не слышали разговора советского пилота и представителя Амальгама. Однако, уже через пять минут было видно, что обстановка накалена до предела и в любой момент они могут перейти к перестрелке. Сержант решил этим воспользоваться, достал винтовку и приготовился к стрельбе. Неожиданно вся электроника накрылась.
– Сержант, я зарегистрировал электро-магнитный импульс. Похоже, это он вывел из строя бортовую электронику.
– Двигаться можешь?
– К сожалению нет. Рекомендую покинуть машину и выполнять задание при помощи стрелкового оружия, – словно в ответ на эти слова где-то глухо прозвучала пара выстрелов. Впрочем, Соске и сам понимал, что теперь придется идти самому. Единственное, чего он не понимал – как после электро-магнитного импульса Ал всё ещё был жив, если этот термин можно применить к машине. По идее, его личность должна была быть уничтожена. Открыв вручную люк, Сагара почти выбрался, когда его вдруг накрыло волной боли. Голова дико болела, а глаза словно вылезали из орбит. Внезапно всё исчезло. Был лишь большой тоннель, стены которого светились призрачным, синим светом. Соске ощущал себя словно в невесомости, он висел почти по центру этого тоннеля. Оглядевшись, пилот увидел в одном конце мерцание, словно от звезды. В тот же момент его будто волной подхватило и понесло с огромной скоростью прочь от этого света. Через пару секунд всё вокруг было заполнено беспросветной тьмой.
В это же самое время, склонившийся над лежащим в беспамятстве сержантом, советский пилот в звании капитана улыбнулся, узнав человека. Над головой пролетели краснозвездные вертолеты и приземлились недалеко от захваченных амальгамовцев. Он встал на ноги и активировал рацию.
– Я нашел его. Это он. Грузим его и его бронеробот в вертолет, – сказал в рацию капитан, после чего, вновь повернувшись к Сагаре, тихо сказал самому себе, – Вот я тебя наконец-то и нашел, Саня…

Глава 5.

Соске сидел в кабине обновленного Леватейна. Хотя, теперь это был уже "Волк-М". Ему нравилось это название, пусть и не мог объяснить почему. Окружение кабины было привычно-непривычным – все приборы располагались на привычных местах, однако сержант каждой клеткой своего естества ощущал мощь машины. Ал благоразумно молчал. Лишившись дополнительной пары рук, он не особо возмущался, лишь обмолвился как-то, что получил более серьезные аргументы, чем потерял. Сейчас они готовились вызвать на связь де Данаан. Внутренне Сагара боялся этого – неизвестно, как отреагирует капитан на его новость о желании советской стороны сесть с Мифрилом за стол переговоров. Для них Советский Союз продолжал оставаться врагом, действия которого предугадать невероятно сложно. «Разумный асимметричный ответ» – вспомнилось сержанту. Но как убедить Тестароссу в том, что Мифрил и Союз, по крайней мере, мизерная его часть, по одну сторону баррикад? Наконец, после долгой проверки, соединение было установлено.
– Урц-7 вызывает ТДД. Как слышно меня? Прием.
– Урц-7, слышу вас хорошо, переключаю на внутреннюю линию. Ждите.
На канале воцарилась недолгая тишина.
– Урц-7! Сержант Сагара! Вы меня слышите? – раздался из динамиков взволнованный голос Тессы.
– Так точно, мэм! – ответил Соске, внутренне не понимая причин такой реакции капитана.
– Слава богу, вы всё-таки живы! – даже изрядно искаженный голос звучал с облегчением, – Где вы сейчас находитесь? За вами вылетит вертолет.
– Боюсь, это будет невозможно, капитан. По крайней мере, на данный момент.
– В чем дело?
– Если кратко – Советский Союз разорвал сотрудничество с Амальгамом и объявил ему… полагаю, войну, если так можно назвать крупную антитеррористическую операцию. Моё нынешнее положение – результат этих событий.
– Мистер Сагара, выражайтесь прямо! – потребовала каперанг.
Сергей Рудный, до того времени молчаливо слушавший разговор, почувствовал, что дело принимает неприятный оборот, и решил вмешаться.
– Позвольте я это сделаю, госпожа Тестаросса. Мистер Сагара Соске находится в положении военнопленного на территории Советского Союза. И прежде чем начнете вешать на него все грехи земные, я уточню обстоятельства его захвата, – удостоверившись, что его внимательно слушают, он продолжил, – Он и его бронеробот были захвачены в результате операции по нейтрализации оперативной группы Амальгма. Так сказать, шальной пулей зацепило. И если бы не я подбросил вам информацию о месте проведения сделки, то поступил бы с ним так же, как с  любым другим наемником Амальгама, – о личных мотивах советский капитан, разумеется, умолчал, – Теперь же, его присутствие дает мне несколько весьма неплохих перспектив, одно из которых я и хочу вам предложить.
– А если я откажусь?
– Вы – бог? – такой вопрос поставил Тестароссу в замешательство.
– Нет, – с толикой растерянности чуть погодя ответила Тесса.
– Тогда почему вы решили, что можете уничтожить Амальгам без чьей-либо помощи?
– Потому что у нас нет другого выбора!
– Выбор есть всегда. И сейчас у вас есть ещё один сверх прошлых, – ровно продолжил Рудный.
– С чего вдруг такая щедрость?
– А с чего такое недоверие?
Ситуация складывалась патовая. Ни одна сторона не собиралась поступаться своими принципами. Сагара понял, что нужно что-то делать. Однако приходилось молчать, чтобы не ухудшить ситуацию. Он набрал на внутреннем коммуникаторе сообщение и отправил его Сергею. Тот быстро прочел его и чуть усмехнулся.
– Чтож… Я даю вам время на раздумья. Думаю, минут десяти должно хватить, – после чего отключил связь.
На канале остались только Тереза и Соске. Первым заговорил, как ни странно именно сержант.
– Мистер Рудный мог убить меня тысячи раз и пока я находился без сознания, и после. То, что он этого не сделал говорит мне о многом…
– И о чем же? – крайне агрессивно спросила капитан первого ранга, – Я не забыла, что ты не разбираешься в людях! Уже переметнулся?!
– Нет. И я ничего не забыл, – казалось, что невозмутимость советского офицера каким-то образом отпечаталась на сержанте, – Однако я понимаю тех, кто прошел такое же горнило войны, как и я. И он, и я прошли диверсионную подготовку КГБ, были брошены на произвол судьбы в Афганистане и выжили в той войне. Но, в отличие от меня, Рудный не стал искать легкого пути и присоединяться к моджахедам, которых щедро спонсировали Соединенные Штаты техникой и инструкторами. Уже за это его можно уважать.
– Я даже знаю, кто сказал тебе такой бред насчет Штатов.
– Отнюдь. Насколько я помню, Рейгану привезли первый «Стингер», сбивший советский вертолет. Замечу, что это было первое и к тому же боевое крещение. И это, и наличие инструкторов на территории Афганистана совершенно не скрывалось и не скрывается. А «империя зла», как выразился когда-то этот президент – в корне неверная характеристика.
– И почему же? Советский Союз… – начала было Тесса, но Соске не дал ей договорить.
– Он просто полюс мира. Он не есть «зло», как и США не есть «добро». Союз проще всего назвать «империей зла» из-за страха перед ним и его закрытостью. В сущности, капитан, что нам известно о нём?
– Сверхдержава с огромным количеством ресурсов, производящая множество оружия, отличающегося лучшими в своем классе параметрами надежности и простоты.
– А сверх того? Какими перспективными разработками обладает в настоящий момент? Насколько силен научно-исследовательский сектор? Каково благосостояние среднего гражданина? Мы этого не знаем. Нам предоставляют только то, что разрешено знать и не более того. За то время, пока я находился здесь, создалось впечатление, что с конца восьмидесятых годов весь мир был жертвой дезинформации. Здесь двадцать второй век под шкурой середины двадцатого. Помните странный красный бронеробот, о котором я упоминал в отчете после возвращения из Афганистана? Здесь он считается морально устаревшим образцом, а потому его производство прекращено. Лямбда-драйвер Ала в сравнении с советским серийным образцом оказался слишком энергоемким, ненадежным и маломощным. Ни Левайтен, ни Бегемот не ровня новым бронероботам в ударной силе.
– Насчет маломощности лямбда-драйвера я с вами не согласен, – встрял в разговор Ал, – Серийный образец на порядок уступает мощности выхода моего контура лямбда.
– При троекратно более слабом реакторе, – уточнил сержант, – При тех же условиях, смог бы ты показать такой же результат? – ответом послужила тишина, – Я не хотел бы однажды получить такого противника – слишком мало шансов выжить.
– Всё это звучит слишком уж невероятно. Я не верю вам, мистер Сагара.
– Тогда вы можете убедиться в этом воочию, – на канале вновь объявился Рудный, – Место и время выбираете вы, как и своё сопровождение. Однако, место должно быть в пределах экономической зоны Союза. Вас такие условия устраивают?
– Вполне, однако и у меня есть условия. У вас будет только один сопровождающий, не считая мистера Сагары, только один бронеробот и вертолет со снятым вооружением.
– Два бронеробота и отсутствие на них вооружения. Или вы решили оставить бронеробот Сагары Соске как и его самого мне?
– Нет. Только один, принадлежащий мистеру Сагаре. Я свяжусь с вами по этому же каналу через несколько часов, – после чего каперанг отключила связь.
– Ну, Саня, похоже, что переговоры удались, – заметил капитан Рудный, – Вылезай из Ала, будем ждать.
– Ал, ты свою задачу знаешь.
– Так точно, сержант, – ответил тот.
Соске вылез из кабины и спустился с машины к ожидающему его внизу капитану.
– Что планируешь делать всё время до связи? – спросил Сергей. Соске неопределенно пожал плечами. Чуть погодя ответил.
– Расскажи мне о своих экспериментах в ноосфере…

Тестаросса откинулась на спинку своего кресла. Слева сидел Мардукас, еле сдерживающий свое негодование на сержанта.
– Каков мерзавец! – воскликнул он, – При малейшей возможности он предает нас! Уже трижды!
– Я не за этим пригласила вас, Мардукас, – оборвала его каперанг. В её голосе слышалась вселенская усталость и глубоко запрятанная боль, – Мне нужно знать, где возможно устроить им ловушку и уничтожить всех за раз.
– Вместе с сержантом Сагара? – зачем-то уточнил кавторанг.
– Вместе с ним.
Ричард Мардукас как-то неуловимо помрачнел. Одно дело, когда он, можно сказать, по-старчески обругивал Сагару за излишние вольности. Но совсем другое дело, когда хорошо знакомая с пресловутым сержантом Тесса отдает приказ, не заботясь о его судьбе. Впрочем, это чувство было быстро подавлено – в конце-концов подобная «спетость» с советским офицером не могла трактоваться иначе, чем предательством.
– Пожалуй, это место подойдет как нельзя лучше, – после нескольких минут изучения карты восточного побережья СССР ответил Мардукас, – остров восточнее острова Беринга. Насколько мне известно, там когда-то было маленькое поселение ныне заброшенное. На мой взгляд – отличное место для ловушки. С этой высоты, – кавторанг указал на вершину небольшой горы к юго-востоку от предполагаемого места, – мы можем контролировать всю необходимую нам территорию. Один бронеробот со стандартной винтовкой под прикрытием ECCS может успешно выполнить один выстрел для уничтожения бронеробота противника.
– А если бронероботов будет несколько? – спросила Тереза. Хотя ей и не нравилось такое развитие событий, но и проигнорировать поведение сержанта она была уже не в состоянии. Его позиция угадывалась достаточно четко и это давило на Тессу ещё сильнее. «Всё-таки ему больше дорога Канаме-сан, чем я… И на что я только надеялась?»
– В этом случае они нарушат условия встречи и мы имеем полное право ударить по ним главным калибром. В случае использования ими лямбда-драйвера желательно применение «хвоста феи». Предлагаю разместить второй имеющийся бронеробот с установленным на нем «хвостом» в этом здании, – Мардукас указал на квадратик здания к югу от большого барака или ангара, чем бы оно ни было.
– Думаю, на пару минут реактора М9 должно хватить. Этого вполне достаточно для уничтожения противника. Старший лейтенант Крузо должен справиться с этой задачей как нельзя лучше. Я одобряю ваши действия, приступайте к выполнению.
– Есть, мэм!

В назначенное время Соске и Рудный были у аппаратуры в ожидании ответа от капитана Тестароссы. Наконец, поступил сигнал передачи.
– Итак, что вы решили, госпожа Тестаросса? – задал интересующий его вопрос Сергей.
– Завтра в  полдень по местному времени. Координаты места я вам уже передала.
На этом связь была прервана.
– Интересно… село Преображенское, – протянул капитан Рудный, рассматривая карту и сверяясь с переданными координатами, – С моря отлично простреливается, а с этих высот, - он указал на три ближайшие к месту вершины гор, – нас можно накрыть так, что мы даже не поймем, что по нам ударило.
– Технически это будет осуществимо, – ответил Сагара, внимательно изучая карту местности.
– Если план действительно хорош – его незачем менять, – задумчиво произнес Сергей, потирая подбородок. Ситуация была довольно понятна – шаг влево, шаг вправо – расстрел на месте. Упрекать Мифрил в излишней подозрительности не следовало – на их месте Рудный поступил бы точно так же, – Завтра будет тяжелый день. Нам нужно отдохнуть, – сказал офицер своему товарищу. Хотя, скорее, сообщнику.
На следущий день, ближе к полудню Соске и Сергей летели на Ми-26 к месту встречи. В брюхе винтокрылой машины был зафиксирован Ал. Сказать, что они волновались – не сказать ничего, однако, каждый старался не показывать этого и по мере возможностей приободрить друг друга. Даже Ал, который по определению не может испытывать подобные чувства, вел себя несколько странно. Ко всему прочему природа абсолютно не радовала погодой. Вертолет ощутимо вибрировал под натиском непогоды, но исправно держал курс. В конце-концов, до места они долетели под лиричную медленную мелодию какой-то зарубежной группы. Долетев ровно к назначенному времени им пришлось около минуты выводить себя из этого трансоподобного состояния, в котором они оказались. Но результат был достигнут – волнение ушло, оставив ощущение, что все будет так, как должно быть. Сагара Соске и Сергей Рудный вышли из вертолета и бодрым, насколько это было возможно, шагом стали двигаться в сторону ангара, где виднелись пара пехотинцев из PRT. Внутри ангара было не то чтобы очень уютно, однако не так сильно ощущалась непогода. Внутри было еще шестеро пехотинцев и Тестаросса с Мардукасом.
– Предпочитаете перестраховаться, госпожа Тестаросса? – с усмешкой спросил Сергей, вместе с Соске передавая личное оружие двум подошедшим солдатам, – А вы, полагаю, Ричард Генри Мардукас? Наслышан о вас.
– Полагаю, от сержанта Сагара? – ядовито спросил кавторанг.
– Нет. Он оказался не в курсе ваших похождений. Да и потом – мистер Сагара не является одним из моих информаторов. Впрочем, его судьбу вы можете решить и потом, мы здесь не для этих целей.
– Давайте перейдем к делу, мистер Рудный, – взяла ситуацию в свои руки Тесса, – Что вы нам предлагаете?
– Союз против Амальгама. Ни вы, ни я не заитересованы в расшатывании международной обстановки локальными конфликтами и терактами, – ответил советский капитан.
– Странно вы выражаетесь… словно вы один предлагаете нам сотрудничество, – заметила Тесса.
– Отчасти так оно и есть. Сотрудничать с вами согласны лишь я, несколько моих боевых товарищей-«знающих» и наши непосредственные командиры. Впрочем, – тут же добавил Сергей, – это не значит, что мы сильно стеснены в возможностях. Информация и несколько наших машин будут в вашем полном распоряжении. Плюс – возможность пополнять запасы от подконтрольных лично нам баз и проводить необходимый ремонт. Насколько мне известно, восстановление утраченных торговых путей у вас ведется несколько… медленно.  (...)

KOTZzz
ага... вот только после разноса от бэты нужно прилично всё переделать...